Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Это я

Приветственное

Здравствуйте все, кого знаю и не знаю!
Определенной тематики в моем журнале нету, я пишу понемногу обо всем, что мне интересно.
Очень люблю путешествовать, делаю это давно, много, самостоятельно, с чувством, толком и расстановкой. К настоящему времени объездила уже почти полмира, и поэтому гордо считаю себя в этом деле настоящим дилетантом в самом лучшем смысле этого слова.
По тэгам "Путешествия" и "Мои маршруты" у меня можно почитать отчеты с картами, маршрутами, подробностями и фотографиями из поездок разных лет. Там же можно задавать вопросы, я всегда готова ответить и что-то обсудить или посоветовать, ибо опыта накопилось много (и целая библиотека путеводителей на разных языках).
Карты вообще очень люблю и даже коллекционирую. Из каждой страны и города, в которых бываю, обязательно привожу хороший атлас и, если повезет, варианты раритетных и тематических карт.
Кроме карт коллекционирую фигурки кошек разных видов и из разных стран. Посмотреть можно по тэгу "Кошки".
Еще люблю музыку (особенно оперу), кино и книги. И про это тоже стараюсь писать.
Последнее время иногда балуюсь созданием собственных обложек для ЖЖ. Но редко. Посмотреть можно по тэгу "Новый дизайн".

Найти меня можно и в фэйсбуке: Екатерина Байбикова
В последний год в фэйсбуке я бываю чаще, чем тут, хоть и не люблю этот ресурс. Но там проще и оперативней общение и обратная связь, поэтому приходится терпеть косяки этого ресурса. При этом ЖЖ я нежно люблю, ценю и стараюсь не бросать, но актуальное и сиюминутное скорее появляется там, чем здесь.
Collapse )

Проводили мы Леночку. Так получилось, что на отпевание и похороны мы опоздали, и только на поминках…

Новая я

Макароны по флотски

Новый тег и новый цикл, прошу любить и жаловать:
Писательская кухня Татьяны Соломатиной.

Я решила все-таки сохранять эти необыкновенные тексты не только на компьютере (что давно делаю).
Теперь и с вами буду делиться прекрасным с любезного разрешения автора.
Ибо.

***************************

Вчера у меня были чудесные ребята (которые у меня уже были зимой). И у нас с ними был замечательный день (который чуть не пошёл на сутки). Мы шли от Утицкого кургана (надо же охватывать то, что у всех и всегда за бортом, ну хотя бы стремиться!) Мы шли под дождём тёплым. Под дождём проливным. Под солнцем нежным. И под солнцем палящим. И под ледяным дождём. (Хотя град, накрывший ту сторону водохранилища, нас не коснулся). Мы смеялись, как ненормальные и... это просто дождь). И рвали громы, и особенно звездануло в моём месте силы - под кавалергардами... И совершенно невозможные были небеса весь день. Впрочем, они тут всегда невозможные, но вчера были невозможней невозможного... Скорости закачки морфических полей вчера были сверх... Потом почему-то у меня на ужин оказалось очень много всего (например, и мясная солянка, и зелёный борщ), и муж мой, глядя на кастрюлю молодой картошки спросил - при свидетелях! - "а что, просто ещё больше кастрюли в доме не нашлось?!" - и я вспомнила, что купила две на десять литров (на холодец, но почему две?!). Я и прежде кастрюли менее восьми и пяти литров не покупала. А теперь, видимо, такова плотность ноосферы, что писанина, велосипед, пеший ход, собаки, лошади, шиншиллы, снова писанина, и готовка уже не спасают полностью. Хочется созидать в ещё больших количествах, хотя бы как мой маленький, незначительный, противовес, помогающий, увы, только моей душе - да и то не слишком помогающий... И потом мы пели песни. И даже Михалыч вдруг впервые за последние года два, что ли, взял в руки гитару. Бредкакойты! ... Ну и дальше про макароны по-флотски, какое-то запредельное количество знаков, и про макароны, как вы знаете-понимаете, там, конечно есть, но... Но всё как в жизни.
Так, тут вставить то, про что я забываю, потом дочь ругает - рекламу прогулок "Писательская кухня на Бородинском поле". Писать на 5290935@bk.ru

Воооот такеееенный объектив так вчера ни разу и не достался. Исключительное ноосферическое шибанидзе потому что было.

МАКАРОНЫ ПО-ФЛОТСКИ
Макароны по-флотски в нашей обширной некогда семье готовила только Московская Галка. Конечно же у Галы было отчество и фамилия, но Московская Галка стало настолько именем собственным, что когда в одесском бабушкином-дедушкином доме появлялись незнакомые ещё Московской Галке люди, она так и представлялась:
- Здравствуйте! Я – Московская Галка!
То есть вот так она представлялась:
- Здрааасьте! Я – Мааасковская Галка!
Я обожала Московскую Галку. Во-первых, именно за это безупречное мааасковское аканье. Потому что в нашей некогда обширной семье все, от учёного-геолога (дядюшки) из Питера до водителя грузовика (бабуленьки) из Волжска, от моего папеньки-инженера (и дедуленьки – его батюшки, пропойцы-багорщика, отсидевшего по малолетству за «хулиганку») до родного брата моей маменьки, судоводителя (и шизофреника – окончил дни в дурдоме, увы, прекрасно рисовал и – страшное бубубу моей родительницы, испортившее кровь моих трепетных до словосложения детства и юности, - безупречно писал в рифму и без) – все-все-все от строителей до пастухов, - говорили, как дикторы советского телевидения. И только Московская Галка как-то оживляла эту идеальную картину мира, где безжалостно уничтожались этнические и местечковые акценты, а за «споймать» и «извиняюсь» можно было огрести получасовую лекцию о приставках и окончаниях. А вслед за Московской Галкой можно было ухать филином в соседа «ну и ехай себе!» И тут надо понимать: Московская Галка не была понаехавшей лимитой во втором поколении. Московская Галка была рафинированной москвичкой, коренной по самого прапрапрадедушку-выкреста, столичного купца. (К слову, именно от Московской Галки я впервые и услышала «жид крещённый, что вор прощённый!». И объяснения на эту непонятную для меня национально-теологическую тематику.) Во-вторых, Московская Галка была великолепна! Она было тоненькая, как спица. Красивая, как нынешняя глянцевая обложка. На её точёном носике высились огромные дымчатые очки на поллица. Дымчатые, а не тёмные – потому что Московская Галка была близорука. И потому огромные дымчатые очки она таскала постоянно. Где она такие брала – было загадкой. Потому что мой близорукий отец носил обыкновеннейшие убогие очки обыкновеннейшего убогого фасона, которые носило всё поголовье близоруких в СССР. На пляже Московская Галка меняла свои роскошные дымчатые очки на не менее роскошные тёмные очки – и даже для Одессы, где всегда можно было что-то раздобыть у спекулянток (по совместительству – жён плавсостава). Если у вас, конечно же, были деньги. У Московской Галки денег не было. Но у Московской Галки были связи. В детстве моём я ничего не знала о связях, потому Московская Галка, акающая и ехающая, тоненькая и красивая, в шикарных тряпках и роскошных очках, да ещё и вся в таинственных связях – была моей мечтой, предметом моего обожания и поклонения. А уж с каким пренебрежением она относилась к своим шикарным тряпкам, нисколько никогда не сожалея о порванном или запачканном шелковицей!.. Марлевый сарафан, весь уделанный шелковицей, она могла запросто выбросить. Марлевый сарафан!.. Кто не понял мою печаль – так вам явно куда меньше сорока. При этом Московская Галка была простая, как гамма до мажор, в отличие от прибалтийских высокомерных плебеек, на которых два моих поволжских дядюшки женились во время службы в рядах СА. Те были унылы, как фуги Чюрлёниса, но снобоваты, как стразы Сваровски. Московская Галка же была чистейшей воды бриллиантом во всей своей сверкающей солнечной простоте. Московская Галка, окончившая первый московский мед и работавшая в Склифе, при виде моих велосипедно-волнорезных ссадин и травм, даже глазом своим великолепным не моргала. Прибалтийские же насквозь фальшивые тётушки – жёны дядюшек, - наперерез неслись за бинтами и йодом. Потому что до замужества успели окончить медучилище. А одна – даже несколько месяцев поработать медсестрой в той самой военной части, где служили мои тогда юные поволжские дядюшки. У нас с Московской Галкой была версия, что им просто нравится меня мучить. Потому что, согласитесь, иных причин окроплять йодом и заматывать в бинты ребёнка, живущего в водах Чёрного моря, быть не может. Позже, когда у одной из прибалтийских тётушек появился собственный ребёнок – Гедрюс, - мы с Московской Галкой решили, что им всё равно кого мучить. А когда у Московской Галки появились двое сыновей – Алёшка и Андрюшка, - стало очевидно, что и ей всё равно на кого своим великолепным глазом не моргать, хотя однажды прямо при мне – и даже при моей ассистенции, - она самолично уштопала годовалому Андрюшке солидный разрез, приобретённый им в процессе познания окружающего мира. Без охов, ахов, слёз, а под весело вскипающую перекись – и никто даже перепугаться не успел. Потому что дети пугаются не своих ран, а реакции взрослых на свои ранения. «Наверное, люди нужны всякие, - мог бы сказать по этому поводу мой малыш Пальма, - и надменные некрофилы и простые жизнелюбы!»
Collapse )
ОТСЮДА

Там же и фото макарон по-флотски, которых мне низзя, но которых я могу съесть ведро - так люблю.

Спасибо, Татьяна Юрьевна.

ЗЫ. Перепосты будут еще обязательно. И из уже давно опубликованного тоже.
Не переключайтесь.
Новая я

Чужая война

Лазили тут по сети и нашли.
Старую повесть нашего близкого друга про Карабах.
Это 1992-1993 годы, 20 лет назад.
Почитайте.

Особенно те, кто любит Чечню совать под нос в спорах, да.
Молокососы.

Дмитрий Синецкий. Чужая война.

В Карабах Дмитрий Синецкий отправился, что называется, по воле случая. Впрочем, читатель узнает про все это на первых же страницах повести. Ставил автор перед собой скромную журналистскую задачу: честно, без предвзятости запечатлеть взятой напрокат японской кинокамерой то, что он сумеет увидеть на этой "чужой войне". Ну и, может быть, если получится, написать об увиденном.
И написал. Действительно честно. Боюсь даже, что кое у кого повесть вызовет желание распечь писателя за недостаточно святое отношение к понятию "незыблемости и целостности" государственных границ, проведенных большевиками в 1921 гoду ...

   Этого там и в самом деле нет. А есть естественная реакция нормальногo человека на представшую перед глазами трагедию целого народа... Читая рукопись, я радовалась щедрой открытости души молодогo автора, его способности к простодушной самоиронии, мягкой благoродности общения героев, своеобразной выразительности их интонаций. Думала я и о том, что п р а в д а о жизни и борьбе карабахцев благодаря этой талантливой вещи откроется теперь более широкому кругу людей.

Казалось бы, странные какие суждения. Едва ли не ежедневно газеты, радио, информационные программы телевидения дают сообщения из Нагорно-Карабахской Республики. Но вот об этом-то и следует сказать несколько слов особо.
В повести "Чужая война" есть сцена, когда бойцы и жители блокадногo Степанакерта, застыв перед единственным работающим во всем Карабахе телевизором, внимают вестям из Москвы: "Добрый вечер! Сегодня в выпуске... " В комнате умирает всякий звук. "... снова было нарушено соглашение о прекращении". Показывают видеоролики месячной давности: откуда ж новым взяться, если все мы здесь сидим. И - слова, слова... Ничего нового. Опять "только переговорный процесс", "меры к скорейшему урегули... ". Мертвому припарки. "Агентство Азеринформ сообщает... " Возмущенный вздох проносится по комнате: оказывается, мы сегодня обстреляли мирный город Шушу из установок "Град"! Да если бы в Шуше рвался "Град", у нас здесь в ушах бы звенело: Шуша же рядом! Ну ни стыда, ни совести...

Комментировать здесь, конечно же, нечего, Странный принцип многих наших ведущих при освещении материалов межнациональных конфликтов имеет результаты весьма плачевные.
Высшей справедливости, которую они, видимо, предполагали, демонстрируя собственную отстраненность от происходящего, не получилось. Слушая каждую из воюющих сторон, люди испытывают великую неловкость: они не знают, кому верить. И, раздраженные, начинают плохо относиться и к тем и к другим. Не забудем еще и про беженцев. Про то, что в горячих точках ни за что ни про что погибают ни в чем не повинные солдаты и офицеры (я - не о наемниках, конечно!) из России.

Ну вот, услышали мы, как люди одной национальности бомбили ночной город с мирными жителями другой национальности. А потом - почти в зеркальном отражении - еще раз. Только с противоположными знаками. Что делать нам, зрителям, слушателям? Унаследовать спокойную осведомленность от ведущих? Или найти страшной статистике место где-то среди оберегаемых памятью законов геометрии или правил синтаксиса? А может, надо просто забыть об увиденном и, переключив программу, плакать вместе с богатыми, погрузившись в мир игрушечных страстей и декоративных страданий? А там, не у нас, пусть себе матери хоронят детей, а дети остаются без родителей... Не поняв, что и почему происходит на той, чужой войне, легко остаться и в стороне. Все равно от нас, похоже, ничего не зависит! А мы никому ничего плохого не делаем. Пусть сами разбираются!

Да, в наш собственный дом гражданской войной все это пока не вошло. И может быть, дай бог, и не войдет. Только следует ли потом удивляться все ширящейся волне преступности, безмерной детской жестокости и невиданной прежде жестокости к детям? Черствости и равнодушию общества к старикам, больным, к чужой беде, чужим страданиям?
И ведь давно замечено, и не одним человеком, что карабахской трагедии не было бы, не будь Афганистана. А не случись Карабаха, не последовали бы страшные, кровавые события в Тбилиси, Баку, Осетии и Абхазии. Чей черед теперь подходит при нашем молчаливом неучастии... По ком звонит колокол?

Впрочем, вернемся все-таки к повести. Дмитрию Синецкому нет еще и тридцати лет. Это первая его большая напечатанная вещь. Он окончил технический вуз, но потянулся к журналистике, телевидению, писанию. В поисках своей темы отправился в Карабах.
Расскажу еще о том, как "Рго Armenia" и автор нашли друг друга. Прочитав в "Московских новостях" отрывок из повести, редакция бросилась на поиски Дмитрия Синецкоro. Но одни телефоны молчали, другие были часами заняты. Когда же мы сумели через эту занятость пробиться, оказалось, что он в отпуске. И надо заметить, что никто-никто еще не слышал о таком писателе - Дмитрии Синецком...

В пору, когда повседневная редакционная суета несколько ослабила наш поисковый напор, Дмитрий Борисович пришел в "Рго Armenia" сам. Случайно он увидел номер журнала в киоске. Прочел его и справедливо подумал, что именно сюда ему надо отнести недавно законченную повесть. Прочитав рукопись, мы не мешкая поставили ее в очередной номер. Читайте повесть в ближайших двух-трех номерах. Будет желание - напишите нам, какие мысли и чувства возникли у вас при чтении.

Collapse )

Продолжение следует

Новая я

Про детей и про нас

Распрями спину, вымой руки, выбери профессию

Свобода детям достается с кровью и большими потерями. Только потому, что родителям страшно



Распрями спину, вымой руки, выбери профессию

— Она уже не помнит, какой была в молодости! — говорил отец о старшей сестре.

С самого начала сестра не очень хотела, чтобы я появилась на свет. Наверное, в ту неделю, когда после смерти матери отец и бабушка собирались отдать меня родственникам во Владивосток, она испытала облегчение.

Но меня не отдали. Поэтому отношения не задались с самого начала.

И едва я из шумного, капризного, избалованного ребенка превратилась в неуправляемого подростка, сестра начала меня осуждать — с высокомерием человека, который спустя десять лет после смерти папы заменит не совсем адекватную любовь к нему на самозабвенную любовь к Богу.

Отца нытье сестры выводило из себя еще больше, чем меня. Именно за это лицемерие, за амнезию.

В том возрасте я много раз обещала себе, что никогда не забуду, какой была, что переживала, какие у меня были мотивы, вопросы, проблемы. Что я не буду осуждать людей только за то, что им пятнадцать и у них нет опыта и что их мыслями, чувствами и реакциями управляют более сложные механизмы, чем чувство долга и ответственность.

— Они другие, — говорю я приятелю.

Мы обсуждаем его сына шестнадцати лет. Друга раздражает и тревожит, что сын не делает того, что, с точки зрения отца, делать полезно и разумно. Сын не захотел учиться в прекрасной школе. Сын не захотел жить в США. Сын не хочет такого будущего, которое для отца выглядит идеальным. Сын вообще не похож на человека, который думает о будущем.

Меня всегда удивляли люди, которые точно знают, чего хотят, уже в шестнадцать. Давайте признаемся: мы и в сорок сами не знаем точно, чего хотим. Не бывает разве такого ощущения, что вы все делали не так и что это не совсем ваша жизнь, а впереди все меньше времени, чтобы исправить ошибки? Не перехватывало от этого дыхание?

Такие люди, которые в шестнадцать уверенно говорят, что будут художниками или математиками, — они ведь исключения. Обычно в шестнадцать ты еще живешь в чудесном мире, где такие ценности: Дима Билан — это плохо, а Игги Поп — хорошо. И вдруг взрослые требуют, чтобы ты объяснил, чем хочешь заниматься, и выбрал себе сначала учебу на пять лет, а потом работу — на ближайшие пятьдесят.

Может, школа, в которой европейские и американские дети учатся до девятнадцати лет, — это правильное решение, которое дает человеку возможность повзрослеть и определиться?

— Думаешь, я не ходил к психологам? — переживает друг. — Ходил! И понял, что начинать надо с себя. Мне сказали, что мое поколение отличает повышенная тревожность. Поэтому я все время волнуюсь за сына. А они другие! Он спокойный! Завтра экзамен, и я помню, как меня колотило перед экзаменом, а этот сидит ровно. Я за него больше волновался! Ну, сдал он. Не то чтобы на высший балл, но он же вообще ничего не делал!

Моя подруга тоже очень беспокоится за экзамены. Оказалось, что дочь, которая незаметно стала совершенно неуправляемой, пропускала подготовительные занятия. Это неудивительно: она и поступать не очень хотела.

— А потом я заплачу за образование, а она учиться не будет! — злится подруга. — Она хочет только на свои танцы ходить!

— Пусть ходит, — говорю я. — Дай ей ключи от второй квартиры, и пусть она теперь зарабатывает этими танцами, раз такая умная.

— Ну что ты говоришь... — смягчается подруга.

А что я говорю?

Понятно же, что дочь пытается каким угодно способом избавиться от контроля. Ей нужен воздух. Она жаждет сделать свои ошибки. Ей всего семнадцать, она может себе это позволить.

Она сейчас ничего не хочет так сильно, как дать понять матери, что у нее есть право на выбор. Это желание подавляет все остальные. Лучше жить голодной и на окраине, но быть самой по себе, принимать собственные решения.

Русские родители — странные существа. Они живут в истошном, нездоровом, губительном страхе. Этот страх уничтожает все живое, в том числе и собственных детей.

Сначала они боятся выпускать детей на улицу, нанимают трех нянек, следят за каждым шагом, а потом удивляются, что дети поднимают бунт, причем как можно более отчаянный и беспощадный.

Свобода детям достается с кровью и большими потерями. Только потому, что родителям страшно — они боятся утратить контроль.

Родители думают, что самостоятельность — это нечто, что может с тобой случиться, лишь когда у тебя есть диплом и ты уже выходишь на работу.

Я ушла из дома в восемнадцать лет. Сама, со скандалом. Причем мне никто не дал ключи от квартиры — я буквально ушла в никуда, и было у меня десять рублей. Подруга отца подкинула еще немного денег — но мало. Она так и сказала: если дать много, ты расслабишься. Жестко. Но, правда, расслабиться не было шанса.

Не могу сказать, что пришлось легко: я все-таки оказалась совсем без страховки. Если бы у меня были хотя бы ключи, хоть от квартиры на краю галактики, было бы много легче.

Но посмотрите: я жива, здорова, вы меня читаете.

Поэтому я искренне удивляюсь, когда родители поддерживают уже и взрослых детей. Как мой отец. Он содержал сестру почти всю жизнь. Знаете, это вроде искусственного дыхания: организм еще дышит, но по сути он уже мертв. Чтобы остаться живой, я не брала у отца ни копейки после ухода из дома.

Человеческий детеныш, конечно, создание более сложное, чем щенок или птенец. И растет дольше, и воспитывать его сложнее, но природа на людях не отдыхает: дети точно так же вырастают и могут о себе позаботиться, как любые другие живые существа. Причем самостоятельными они становятся, когда сами решают — и это не зависит от наших усилий или страхов.

Сын моей калифорнийской подруги поступил в колледж, бросил, жил с друзьями, потом потерял работу и вернулся домой. За проживание он служит домработницей и нянькой. Подруга не переживает, что с ним будет: он уже не маленький, это его жизнь, его выбор. Будет раздолбаем — значит, так ему надо.

Вот есть знакомая, которую в свое время сломали родители. Убедили, что быть врачом лучше, чем дизайнером. Они применили все средства, в том числе и религию: мол, врачи помогают людям, а художества — это все пустое.

Конечно, на самом деле они хотели дочери хлебную профессию. В итоге она и не врач, и не художник. Она до сих пор не может определиться, чем ей заниматься. То подрабатывает декоратором и преподает биологию в качестве хобби, то наоборот. Она такая умная, такая талантливая, что за нее очень обидно. Сейчас никто не поможет ей, кроме нее самой. Но расхлебывать ей приходится не только свои ошибки, но и ошибки ее родителей.

Если вы кого-то любите, то позволяете ему быть тем, кем он сам себя считает, а не тем, кем вы хотите его видеть. Это так нелепо, и так эгоистично — ожидать, что дети будут улучшенной копией тебя. Нельзя относиться к людям, как к продуктам, даже если вы сами их сделали. Они не ваши. Они — их собственные. Ровно с той секунды, как первый раз закричали.

Новая я

Мои пенаты: июньские розы. пионы, ирисы, жасмин и прочие красоты.

Долго я молчала: то экзамены, то выпускные, то давление...
Да и настроения что-то не было о чем-нибудь писать. Хотя планов громадье, три поста висит недописанных про иллюстрации детских книжек.
Но руки не доходят. И куражу - по понятным причинам - нету.

Поэтому я начну, как всегда, с безотказного антидепрессанта - своих пенатов.
Которые цветут и благоухают вопреки всем революциям, экзаменам и давлениям.
И слава богу.

Итак, поехали.

DSC02802
Collapse )

В прошлогодней записи ирисов побольше: http://katrusia-mosk.livejournal.com/97320.html
Это я

Еще одна цитата из воспоминаний Анастасии Вертинской

Оригинал взят у vita_colorata в post

"В детстве у меня было такое хулиганство – таскала у папы из кармана мелочь. Просто ради риска. Папа, конечно, об этом знал. И как-то за обедом спрашивает, по обыкновению грассируя: «Какая-то воговка вчера ук-х-ала у меня деньги. Вы не знаете, кто это?» Глядя чистыми голубыми детскими глазами, я говорила, нет. Он спрашивал: может, тебе дать денег? Я – нет. И продолжала воровать. У него хватало мудрости не делать из этой странной детской игры какой-то криминальный случай. 180076Порола нас в основном мама. При папе пороть нас было нельзя - он хватался за валидол, убегал, а мы прятались под полами его домашнего халата. И вот он стоял такой худой, но книзу расширяющийся, и когда мама влетала с линейкой – она порола нас линейкой – и спрашивала: «Саша, где дети?» – он не мог ей соврать, тихо говорил: «Лилечка» и опускал глаза вниз. Когда я потом спросила маму, чего она нас так порола, она ответила: «я же художница, добивалась на ваших задницах розового цвета». Эта мамина легкомысленность была невероятно притягательна для папы. Как-то, еще когда он за ней ухаживал в Китае, написал ей трагической письмо, что плывя на корабле в Циндау, они попали в тайфун. «Я был на волоске от смерти, но в эту секунду я думал о вас, о том, как вы мне дороги, как я люблю…» Следующее его письмо маме было уже раздраженное: «Какая же вы все-таки странная, я вам пишу, что меня чуть не погубил тайфун, а вы мне пишете «какая прелесть, я обожаю тайфуны». Он видел много женщин, судя по всему, но вот это существо, моя мама, привела его в Россию и создала ему семью.

Коверный случай
Папа давал много благотворительных концертов – тогда они назывались шефскими. Однажды ему сказали, что директриса в моей школе на деньги, собранные им для осиротевших детей, купила ковер. Это было при мне. Он, побледнел, встал, накинул пальто и пошел своими большими шагами в школу. Она была на Пушкинской улице – теперь это Большая Дмитровска, а квартира наша была у Елисеевского гастронома. Он шел, шарф развевался, он хватал валидол, мы бежали за ним, думая, что сейчас произойдет что-то невероятное. Взошел на второй этаж школы, распахнул дверь и увидел этот ковер. Дальше мы остались за закрытой дверью и ничего уже не слышали. Но директрисе пришлось этот ковер продать и вернуть деньги по назначению. Для него этот коверный случай был невероятным шоком.

Collapse )
Как здорово она пишет.
Уже хочу книжку целиком.
Причем на бумаге обязательно.
Чтобы читать в очках и с красивой закладкой...
Новогодняя задумчивая

Подарок фанатам Саги о Форсайтах

Если вы любите эту книгу так же, как люблю ее я...
Присоединяйтесь.
Получите большое удовольствие.
И спасибо автору еще раз.

Оригинал взят у lady_tiana в Во владениях Ее Величества - 2
Итак, продолжим прогулку по викторианскому Лондону имени Голсуорси.

И начнем мы ее со Слоун сквер, квартала, где обитал бедолага Босини и его тетки. Судя по всему, в их время площадь как раз и начала застраиваться этими вот домами. Правда, лотарингский крест возник намного позже, сами понимаете. А вообще там очень зелено и уютно, мне понравилось в том районе бродить.
Collapse )

А это уже Слоан стрит и Троицкая церковь.  Причем меня совершенно сразило то, что когда я бежала мимо по своим делам, то мирно стоявшие у входа немолодые дама и джентльмен очень вежливо меня окликнули, пригласили зайти внутрь, ответили на все вопросы, подсказали оптимальный дальнейший маршрут... В общем, мы с ними настолько славно пообщались, что все предубеждения насчет пресловутой английской чопорности у меня развеялись как дым. Collapse )
























От Слоан стрит, в окрестностях которой погиб Босини, очень близко до Монпелье сквер - элегантного обиталища Ирен и Сомса. Что интересно, "сквер" он действительно сквер - небольшой зеленый оазис, обнесенный ажурной решеткой на замке. Судя по всему, жильцы домов, обрамляющих площадь, владеют ключами от этого оазиса, а захожим зевакам остается только любоваться со стороны буйной зеленью и розами, обвивающими калитку. Collapse )

А это уже знаменитая Форсайтская биржа - обиталище Тимоти и теток Энн, Джули и Эстер на Бейсуотер роуд. И здесь же лежащий по другую сторону улицу улицы Кенсингтонский сад, где Ирен гуляла с Босини, а потом и с молодым Джолионом. Collapse )

Поворачиваем за угол, огибаем еще одно весьма известное историческое место (о нем речь пойдет отдельно) и оказываемся на Парк лейн, где в фешенебельном особняке проживали родители Сомса Джеймс и Эмили. Collapse )

Каких-то пять минут пешком и... налево уходит довольно широкая и светлая улица с названием Грин стрит. Именно сюда после венчания Монтегью Дарти привез молоденькую Уинифрид. Collapse )

Отсюда буквально несколько шагов вниз по Парк лейн, и мы в гостях у старого Джолиона на Стенхоп гейт. Кстати, один из домов на этой крошечной улочке совершенно явно существовал в ту эпоху, к которой относится роман, так что вполне можно считать, что именно в нем и происходила приснопамятная помолвка Джун. Правда, на самом деле жил там совсем другой человек, но его судьба, судя по табличке, тоже была весьма примечательна. Collapse )

В общем, по современным меркам выходит, что основные герои романа жили друг от друга буквально в двух шагах, разместившись по периметру Кенсингтонского сада и Гайд-парка. К сожалению, времени у меня оставалось совсем мало, так что прочие адреса пришлось оставить на следующий раз. Напоследок покажу только памятник Фошу, возле которого Динни Черрелл на свою голову познакомилась с Уилфридом Дезертом, и на этом мы пока оставим героев романа в покое... Collapse )

Это я

Очень грамотный взгляд на ситуацию, в которой сильно оскандалилась психолог всея ЖЖ Юлия Рублева

Для тех, кто не читает блог Татьяны Соломатиной, а также любит и читает Юлию Рублеву (или не читает ее) - сама история
Там Татьяна очень подробно и доходчиво - хотя и очень эмоционально, что, впрочем можно понять, - описывает суть произошедшего конфликта: как-то летом Татьяна выложила фотографию, на которой запечатлены ее муж и дочь на даче у друзей.
В пост пришла мадам Рублева и по свойски так намекнула на инцест. Причем неоднократно и упорно, даже после данной ей возможности взять свое мнение обратно и превратить все в шутку. Кроме всего прочего впрямую обвинила Татьяну в молчаливом пособничестве. При этом никаких извинений не последовало ни в тот день, ни в последующие. Передавала через общих знакомых, что не права, а сама позвонить - внимание! - побоялась. Хорош психолог, да?
Естественно, ТЮ охватила ярость, и в этой ярости она приняла самое правильное решение: сделать все, чтобы мадам Рублева больше не могла практиковать, как психолог.
В чем я с Таней совершенно согласна, ибо, будучи профессиональным психологом и имея мозги, "случайно" ляпнуть подобное в публичном пространстве невозможно. Ну а с точки зрения профессиональной этики практикующего психолога - недопустимо и преступно.
Все подробности, в том числе и та самая фотография - по ссылке выше.

С тех пор прошло 4 месяца, Таня повоевала еще пару раз и уже было стала остывать - не меняя, впрочем, мнения о профпригодности фигурантки.
Однако тут на днях Юлия Рублева разразилась вдруг ни с того ни с сего
публичными извинениями - и полугода не прошло.
Пикантность ситуации заключается в том, что мадам и не подумала отключить комментарии, и естественно в пост пришла масса ее поклонниц (тетки в ЖЖ ее почему-то сильно любят) и принялись ею восхищаться. аплодировать за храбрость и прочее, приговаривая между делом, что дыма без огня не бывает, что Юличке как психологу виднее, и потому-то Соломатина так и бесится. что рыльце явно в пушку.
Мадам же психолог, вся буквально осыпанная пеплом раскаяния, скромно молчит и вакханалию эту даже и не думает прекращать.

И вот тут уже взбесилась я.
Весь вечер вчера пыталась сформулировать свое отношение к ситуации - а утром смотрю, а у тани вот такой комментарий в блоге. Все прямо моими словами человек сказал.
Полностью подписываюсь под:


"Смотрите, мама показывает друзьям фотографию своей семьи. Те улыбаются в ответ, радуются удачному кадру, восхищаются отношениями дочери и отца, пока в эфире не появляется психолог Юлия со своими комментариями.
Психолог - это профессия. Работа - это укладчица зефира: упаковала свою сотню коробок и свободна. Врач, юрист, учитель, священник, наконец, несут бремя своей профессии круглосуточно. Их клиентами, пациентами, учениками становятся в тот самый момент, когда они применяют свои профессиональные знания. Юлия заговорила не о вреде алкоголя, не о заваленном горизонте, не о выдержке с диафрагмой - она заявила своё профессиональное мнение. Ещё раз - мнение практикующего психолога об имеющей место девиации. Не форму бокалов оценила, не цвет полотенца, а позу и взгляд - "инцестуозная картинка". Подруге - о муже и дочери. Прямо. Публично.
Дальше, получив щедрую - и незаслуженную - возможность отыграть назад (и не одну, кажется), Юлия продолжает настаивать на своей версии, кокетливо констатируя собственную профдеформацию (что, по её мнению, должно означать не явный дефект восприятия, а особую проницательность), и советует ошеломлённой матери посекретничать с дочкой на тему папиных притязаний. И даже этим не удовлетворяется, объясняя, что "все инцесты происходят с молчаливого согласия матери", то есть уже напрямую обвиняя подругу в пособничестве мужу - вольном или невольном. Добро пожаловать в ад, устраивайтесь поудобнее на своих сковородках!
Знаете, практикующий психолог (мы ведь с вами уже выяснили, чем профессия отличается от работы, правда?), опознавший по фотографии инцест (а здесь вообще каждое слово прекрасно!) и выложивший свой квазидиагноз в открытый доступ, на общее обозрение - негодяй. Более вопиющего "вон из профессии" я себе даже представить не могу, и от души завидую вашей лояльности. Речь идёт, напомню, о подруге - допущенной в дом, знакомой с семьей и имеющей в своем распоряжении множество альтернативных способов связи - личной и непубличной.
В моей стране Юлия до конца жизни мыла бы полы; я уточнила у здешнего адвоката - ей была бы запрещена не только практика, но и любого рода волонтёрство. В России она не рискует даже репутацией - об этом свидетельствуют комментарии в её журнале. И в этом - особая мерзость. За пределами России Юлию лишили бы лицензии - и все её сомнительные озарения были бы мнением отставной козы барабанщика, имеющим нулевую ценность. У Татьяны такой возможности нет, и слова Юлии остаются мнением профессионального психолога, которому "виднее". "Дыма без огня не бывает", - так пишут её подружки. И если у вас есть дети, просто представьте себе, как это больно, когда твоего ребёнка, твоей девочки, хотя бы тенью касаются чужие грязные мысли, чужие скотские слова - да ещё под видом установленной истины. "А, это та самая Татьяна, у которой дочка со своим папой? Да ладно, не было - там психолог прямо по фотке увидела" и так далее. Будь у Юлии совесть хотя бы в зачаточном состоянии, она бы объяснила этим глумливым дурам - да, именно за эти ваши комментарии, за саму возможность их появления мне, скотине, прощения нет! - и немедленно забанила бы каждую. Но она этого не делает. Ей вообще не до рефлексий - скоро презентация книги, нужно будет выходить в публичное пространство и представлять себя писателем, психологом и порядочным человеком.
Вы только представьте себе: несколько месяцев человек трусит извиниться (что само по себе абсурд: психолог, который боится вступать в коммуникацию, это как альпинист, боящийся высоты), а затем собирает группу поддержки с отвратительными комментариями про дым не без огня - и совершенно доволен собой. Юбочку одёрнула и дальше пошла - учить и лечить.
Мне не близка реакция Татьяны, эстетически не близка, но этически её позиция безупречна! К сожалению, всё, что она может - в России, оставаясь в рамках закона, - это предостеречь от любых контактов с Юлией - личных ли, профессиональных ли: максимально публично, предельно громко".


Со своей стороны считаю, что такому человеку лечить людям души НЕЛЬЗЯ. Это преступно.
При этом большинство ее поклонников даже не поняли, в чем Юля провинилась.
Но им простительно - они не имеют представления об этике и деонтологии.
А Юля должна иметь. А если не имеет, или не имеет мозгов - тем более вон из профессии.
И мне не очень важно, в какой форме Т.Ю. Соломатина добъется уничтожения профессиональной репутации Ю.Рублевой.
Хоть тушкой, хоть чучелком.
Дикси.

АПД. Вот журнал автора цитаты http://orthrozanclus.livejournal.com/
Сегодня ей уже пожелали плюнуть в лицо. Может, стоит сходить к ней и поддержать?)) Я уже сходила.